Бред ревности долгое время носил сверхценный характер, объяснялся имевшимся у больных чувством «женской непривлекательности, неполноценности». На подобные механизмы развития бреда ревности у женщин указывает ряд авторов Почти во всех наблюдениях бред развивался постепенно, долгое время маскировался неврозоподобными нарушениями. В большинстве случаев при своем появлении носил диффузный характер, выражался только убежденностью, что «муж с кем-то изменяет», лишь иногда в дальнейшем происходила его конкретизация. Для подтверждения своих ревнивых подозрений некоторые больные следили за мужьями, у остальных слежка отсутствовала, они были полностью уверены в изменах. В целом отмечалась малая систематизация бредовых идей ревности, значительно меньшая представленность по сравнению с непрерывно текущей шизофренией, манифестировавшей бредом ревности, аргументация ревнивых переживаний в результате интерпретации поведения мужа и окружающих. Элементы символики в интерпретациях присутствовали в единичных случаях. Для бреда была характерна относительная «правдоподобность» ревнивых переживаний, в ряде случаев «психологически понятно» объясняемых самими больными, а также большая по сравнению с шизофренией, манифестировавшей бредом ревности, представленность депрессивных расстройств. Обычно монотематический паранойяльный бред ревности с сопутствующими и подчас маскирующими его аффективными и неврозоподобными расстройствами наблюдается длительное время — от 5 лет до 31 года, т. е. дольше, чем у мужчин при аналогичном типе течения заболевания. Совершаемые на данном этапе агрессивные действия против мужей и мнимых соперниц оказывались для окружающих неожиданными. Такие больные лишь после совершения деликта впервые попадали к психиатру.
Структура опасных действий, совершенных женщинами, больными шизофренией, достаточно стабильна. Преобладают тяжкие агрессивные действия против здоровья и жизни личности, которые составляют 44—50 %. В исследовании В. П. Мартыненко было убедительно показано, что наибольшую социальную опасность при совершении тяжелых противоправных действий, направленных против близкого окружения, представляют женщины, больные шизофренией.
При сопоставлении этапов болезни и периода совершения насильственных действий наибольший процент криминальных актов отмечен на начальных этапах заболевания. Это обстоятельство нуждается в прицельном изучении. Можно предположить, что на начальных этапах болезни, когда уже имеет место специфическая личностная трансформация с изменениями в эмоциональной, мотивационной сферах, но сохраняются активность и прежнее социальное окружение с его требованиями и ограничениями, больные начинают утрачивать способность адаптироваться к реальной жизни, становятся особенно уязвимыми к нейтральным малым психогениям. Ситуация усугубляется при наличии реальных проблем межличностных взаимоотношений. Достаточно большой процент агрессивных действий приходится на период развернутой картины болезни, наименьшее их число было совершено непосредственно в период манифестации заболевания и на его отдаленных этапах. Отмеченные «криминогенные» периоды выделял Н. П. Бруханский, подчеркивая, что инициальный этап болезни имеет наибольшее криминогенное значение и отличается наибольшими же судебно-психиатрическими сложностями. Наблюдается болезненная импульсивность, которая может быть самой выраженной в латентный период болезни, наряду с несоответствием волевых проявлений эмоциям и мыслям. Автономность отдельных функций, наряду с внешней сохранностью личности, способствует совершению опасных действий.

Как известно, мотивация у больных шизофренией чаще обусловлена психопатологическими переживаниями Женщины, особенно при наличии в клинической картине истерической симптоматики, совершают тяжкие опасные действия по так называемым психологическим мотивам, которые чаще всего наблюдаются при совершении криминальных действий в инициальный период шизофрении или в состоянии неустойчивой ремиссии, когда реальные факты интерпретируются болезненным образом. Как правило, действия таких больных, несмотря на кажущиеся понятные связи, отличаются немотивированной жестокостью, отсутствием критического осмысления ситуации. Существенное значение в реализации агрессивных действий больными шизофренией имеют различные экзогенные вредности: алкоголизм, наркомания, психогении. Многочисленные исследования женщин, страдающих шизофренией, свидетельствует, что около 45 % из них систематически употребляют алкоголь или наркотики; именно они и совершают повторные деликты. Различные психогении, чаще индивидуально значимые «малые», являются провоцирующим фактором при совершении агрессивных действий в отдельные периоды заболевания. В наиболее ярком виде проблемы диагностики возникают в тех случаях, когда агрессивные действия приходятся на доманифестный этап болезни. Такая диагностическая ситуация представляется особенно непростой в силу ряда причин.
До совершения криминальных действий отсутствуют очевидные признаки шизофрении, в это время имеют место особая личностная лабильность, сенситивность больных, которые в силу их наглядности обычно трактуются в рамках динамики личностных расстройств. Трудности диагностики усугубляются при наличии реальных психогенных обстоятельств, при актуализации псевдосоматических расстройств, при индивидуальной склонности женщин к изменению аффективного тонуса в рамках менструального цикла.

Квалификация психического состояния страдающей шизофренией не вызывала каких-либо трудностей и сомнений, однако она по существу впервые оказалась в поле зрения психиатров лишь в связи с совершением убийства двоих собственных детей 5 и 9 лет по болезненным бредовым мотивам. Известно, что дядя отца умер в психиатрической больнице, бабка по линии матери психически больна. А. в детстве росла неуклюжей, близких друзей не имела, была доверчивой, отзывчивой, доброй, могла последнее отдать людям. Отличалась впечатлительностью, обидчивостью. Со слов самой А., она всегда была бестактной, неловкой, все делала «не в свою пользу», обязательно портила о себе впечатление при первом знакомстве. Имела подруг, но никогда с ними не делилась. Все подруги, по ее словам, были умными, тактичными, великодушными, не замечали ее недостатков, сама же она была всегда «безразлично добродушной», т. е. испытывала жалость к людям, но ничем помочь не могла. Учителя хвалили, но честолюбие отсутствовало. Одновременно с учебой в обычной школе занималась музыкой. В 10 лет А. заявила родителям, что категорически не желает заниматься музыкой, так как это требует от нее значительного напряжения, а в 11 лет попыталась оставить занятия в общеобразовательной школе, ссылаясь на то, что ей трудно учиться и ей полезен только физический труд. Один из преподавателей, обучавших А. с 4-го по 7-й класс, показывает, что она росла трудным ребенком, у нее отмечался ряд странностей. Так, она начинала спорить среди урока о вещах, не относящихся к теме урока, часто была нелогичной. Увлекалась чтением, читала «запоем». Из веселой и общительной она вдруг превращалась в хмурую, замкнутую, задумчивую, уединялась, на вопросы не отвечала. В школе ее считали «чудной». Сама А. рассказывает, что временами ей было трудно учиться, она не могла сосредоточиться, всякий раз перед экзаменами возникал панический страх, что она ничего не сможет рассказать. Иногда не понимала смысла обращенных к ней простых вопросов, разговора окружающих. Временами у нее появлялись посторонние мысли параллельно основной.

Можно выделить три основных, с точки зрения судебнопсихиатрического подхода, клинических вариантов шизофрении у женщин на отдаленных этапах течения. Эти варианты различаются между собой выраженностью патогномоничной для шизофрении симптоматики и уровнем адаптации больных. При первом из них состояние больных шизофренией характеризуется удовлетворительной ремиссией и хорошей социальной адаптацией. Среди обследованных женщин, совершивших тяжкие опасные действия против личности, таких больных по существу не было. При отсутствии грубых негативных изменений по шизофреническому типу, но при выраженной социальной дезадаптации на отдаленных этапах течения процесса криминальная активность больных в значительной мере обусловлена именно фактом их дезадаптации. Особенности дезадаптации и соответственно криминальной активности больных определяются сформировавшимся алкоголизмом, наркоманией. Важно подчеркнуть, что эта категория больных отличается стойкими асоциальными, криминальными установками при достаточной адаптации в своей среде. У абсолютного большинства больных шизофренией женщин, совершивших агрессивные действия на отдаленных этапах болезни, имели место выраженные негативные изменения психики, нередко продуктивная психопатологическая симптоматика — как резидуальная, так и в рамках обострения процесса. По признаку адаптации больные этой группы крайне неоднородны. Агрессивные действия женщин, длительно болеющих шизофренией, как правило, совершаются по различным болезненным механизмам. Если в доманифестный период это особая импульсивность, психическая диссоциация; в разгаре болезни — острая психопатологическая симптоматика, то на отдаленных этапах заболевания агрессия чаще связана с выраженным психическим дефектом — эмоциональной выхолощенностью, болезненным мировоззрением. У этих больных также нередко отмечаются видоизменяющие клиническую картину болезни и усугубляющие их социальную дезадаптацию алкоголизм и наркомании.

Добавить комментарий